— Подробности?
— Капитан Евгений Степанович Федоров, тридцати лет, женат, один ребенок, очень способный офицер, ему должны были присвоить звание майора. Один из лучших в моем отделе.
— Когда ему надлежало вернуться? — спросил Головко.
— Шесть дней назад. На прошлой неделе он вылетел в Берлин через Париж. У него были отличные немецкие документы — изготовленные у нас — и список десяти специалистов, которыми ему следовало заняться. Федоров получил указание вести себя очень осторожно, если только ему не удастся обнаружить что-то действительно важное. В этом случае ему надлежало вступить в контакт с нашей берлинской станцией — вернее, с тем, что от нее осталось. Разумеется, мы разработали систему периодического оповещения. Он не вышел на связь, и через двадцать четыре часа оттуда поступил сигнал тревоги.
— Он не мог просто проявить беспечность?
— Только не Федоров, — решительно заявил полковник. — Разве эта фамилия ничего вам не говорит?
— Федоров… так это его отец?..
— Да, Степан Юрьевич. Евгений его младший сын.
— Боже мой, ведь я учился у Степана! — тяжело вздохнул Головко. — А вы исключаете возможность?..
— Измены? — Полковник сердито покачал головой. — Абсолютно исключаю. Его жена — хористка в оперном театре. Они встретились еще в университете и поженились, несмотря на возражения родителей. Это брак по любви, каких теперь мало. Она — поразительно красивая женщина с ангельским голосом. Только жопник может бросить такую. Кроме того, у них ребенок. Известно, что он хороший отец. — Головко уже понял, куда клонит полковник.
— Вы считаете, его арестовали?
— Нет, таких сведений не поступало. Следует еще проверить, но я опасаюсь худшего. — Полковник нахмурился и уставился в пол. Ему вовсе не хотелось сообщать эту печальную весть Наталии Федоровой.
— Знаете, в это трудно поверить, — заметил Головко.
— Сергей Николаевич, если ваши подозрения верны, то нам поручили расследовать вопрос, представляющий для них исключительное значение. Может быть, нам удалось подтвердить что-то, хотя и весьма дорогой ценой.
Генерал-лейтенант Сергей Николаевич Головко задумался. Все должно было протекать совсем по-другому, подумал он. Разведка — дело цивилизованное. Только в далеком прошлом убивали разведчиков противника. Теперь такого не бывает, мы не делали этого уже много лет… десятилетий…
— У вас больше нет альтернатив, заслуживающих доверия?
Полковник отрицательно покачал головой.
— Нет. Самым вероятным является то, что капитан Федоров наткнулся на что-то исключительно важное. Настолько важное, что его убили. А тайная программа разработки ядерного оружия для этого достаточно важна, правда?
— В общем… да. — Полковник демонстрировал преданность своих сотрудников, что всячески поощрялось в КГБ, заметил Головко. Он также обдумал альтернативы и представил свою оценку создавшейся ситуации.
— Вы уже послали своих технических экспертов в «Арзамас-17»?
— Они выезжают послезавтра. Мой лучший специалист был в госпитале — упал и сломал ногу. Его только что выписали.
— Если понадобится, отправьте его на носилках. Мне требуется оценка производства плутония на атомных электростанциях в ГДР — худший вариант. Направьте своего эксперта в Кыштым, чтобы он мог проверить выводы специалистов в Арзамасе. Немедленно отзовите всех сотрудников из Германии. Мы возобновим расследование, но более осторожно. Каждая группа будет теперь состоять из двух человек, причем один должен быть вооружен… дело приобретает опасный характер, — добавил Головко после недолгого раздумья.
— Генерал, подготовка моих полевых агентов требует много времени и огромных средств. Чтобы заменить Федорова, мне понадобится не меньше двух лет — целых два года. Нельзя взять офицера из другого управления, перевести ко мне и рассчитывать, что он справится с работой. Они должны понимать, что им приходится искать. Таких ценных специалистов нужно охранять.
— Вы правы, полковник. Я поговорю с председателем, и мы пошлем опытных офицеров… может быть, возьмем кого-нибудь из академии… с документами офицеров германской полиции. Как вы считаете?
— Это разумно, Сергей Николаевич.
— Вот и хорошо, Павел Иванович. Так что нам делать с Федоровым?
— Я не исключаю, что он может еще появиться. Подождем тридцать дней от момента, когда его объявили пропавшим без вести, и тогдашний я отправлюсь к его жене. Хорошо, значит, я отзываю своих людей и начинаю готовиться к следующему этапу операции. Когда я получу список сопровождающих офицеров?
— Завтра утром.
— Спасибо, генерал. Извините, что отнял у вас столько времени.
Головко пожал ему руку и остался стоять, пока не захлопнулась дверь.
— Черт побери, — проворчал он.
— Новые проволóчки?
Фромм безуспешно пытался скрыть раздражение.
— Нет, это не проволóчки! Наоборот, мы экономим время! Материал, который нам предстоит обрабатывать, по своим физическим свойствам не отличается от нержавеющей стали. Кроме того, мы производим модули для отливки блоков, без которых не обойтись. Смотрите.
Фромм развернул свои рабочие чертежи.
— Вот цилиндр из плутония. Вокруг него — цилиндр из бериллия, этот металл прямо-таки небесный дар для наших целей. Очень легкий, твердый и прочный, проницаем для лучей рентгеновского спектра и отражает нейтроны. К сожалению, бериллий очень плохо поддается обработке. Придется использовать резцы из нитрида бора, практически равного по твердости промышленным алмазам. Инструменты из стали — даже углеродистой стали — не дадут желаемых результатов. Кроме того, нужно принять во внимание опасность для здоровья.