Через несколько мгновений на столе перед ним лежал метровый квадрат жесткой бумаги. Дубинин взял измерительный циркуль и, шагая им по карте, смерил расстояние от предполагаемого местонахождения американского ракетоносца «Мэн» до Москвы и затем до ракетных баз стратегического назначения в центральной части страны.
— Да. — Ситуация была предельно ясной.
— Ну что, капитан? — спросил старпом.
— Судя по разведданным, «Мэн» находится сейчас в самой северной части патрульной зоны, выделенной для подводных ракетоносцев, базирующихся в Бангоре. Логично?
— Да, товарищ капитан, если исходить из тех скудных данных, которые нам известны об их методах патрулирования.
— У него на борту находится двадцать четыре баллистических ракеты D-5 и у каждой восемь или больше боеголовок… — Он сделал паузу. Было время, когда такие вычисления он мгновенно производил в уме.
— Сто девяносто две боеголовки, товарищ капитан, — закончил за него старпом.
— Совершенно верно, спасибо. Это равняется почти всем нашим СС-18, да еще нужно вычесть те, что уже демонтированы в результате выполнения условий договора. С учетом вероятной круговой ошибки эти сто девяносто две ракеты уничтожат около ста шестидесяти целей, а это в свою очередь эквивалентно более одной пятой всех наших боеголовок — причем самых точных. Поразительно, правда? — тихо спросил Дубинин.
— Вы действительно полагаете, что их ракеты обладают такой высокой точностью?
— Американцы продемонстрировали искусство нанесения хирургических ударов в Ираке. Лично я никогда не сомневался в высоком качестве их вооружения.
— Товарищ капитан, мы знаем, что американские баллистические ракеты D-5, запускаемые с подводных ракетоносцев, являются прежде всего оружием первого удара…
— Продолжайте свою мысль.
Старпом взглянул на карту.
— Да, конечно. Это самое короткое расстояние до цели.
— Разумеется. Ракетоносец «Мэн» представляет собой острие копья, нацеленного на нашу страну. — Дубинин циркулем постучал по карте. — Если американцы предпримут атаку, первые ракеты взлетят именно из этого района и через девятнадцать минут попадут в цель. Сомневаюсь, что наши товарищи из ракетных войск стратегического назначения смогут ответить на этот удар с такой же быстротой…
— Но, товарищ капитан, что можем мы предпринять? — обеспокоенно спросил старпом.
Дубинин убрал карту со стола и спрятал ее в открытый ящик.
— Ничего. Абсолютно ничего. Мы не можем нанести упреждающий удар, не получив приказа или в случае грубой провокации, верно? Согласно нашей наиболее надежной развединформации, «Мэн» способен запускать свои ракеты с интервалом в пятнадцать секунд, возможно даже меньше. В условиях войны действуешь не всегда по инструкции, правда? Скажем, всего четыре минуты с момента запуска первой ракеты до последней. Им придется наносить удары с рассеиванием в северном направлении, чтобы избежать случайностей. Впрочем, это не имеет значения, если принять во внимание физические аспекты запуска ракет. В свое время, учась в училище Фрунзе, я интересовался этим. Поскольку наши ракеты работают на жидком топливе, их нельзя запускать при непосредственной атаке противника. Даже если их электронные компоненты смогут выдержать электромагнитное воздействие взрывов, они слишком хрупки, чтобы устоять против физических сил. Таким образом, если мы не будем полностью уверены в неизбежности нападения и запустим наши ракеты еще до того, как вражеские боеголовки начнут сыпаться на Советский Союз, наша тактика заключается в том, чтобы выждать и нанести ответный удар спустя несколько минут. Что касается нас, если американский ракетоносец способен выпустить все свои ракеты за четыре минуты, нам следует находиться на расстоянии не более шести тысяч метров от него и, услышав шум первого запуска, немедленно нанести торпедный удар, чтобы не дать ему запустить последнюю ракету. Понятно?
— Трудная задача.
Дубинин покачал головой.
— Нет, не трудная. Невозможная. Единственное, что имеет смысл, это уничтожить его еще до того, как он получит приказ о запуске своих ракет, но мы не можем пойти на это, не получив приказа, а такого приказа у нас нет.
— И как же мы поступим?
— Мы почти ничего не можем предпринять. — Дубинин склонился над штурманским столиком. — Допустим, что «Мэн» действительно потерял ход и у нас есть его точные координаты. Нам все еще нужно обнаружить его. Если двигатель «Мэна» работает на минимальных оборотах, услышать его будет практически невозможно, особенно если он находится у самой поверхности и маскируется шумом волн. А если мы включим активный гидролокатор, что помешает ему тут же запустить в нас торпеду? Если он сделает это, мы сможем ответить тем же — и, не исключено, уцелеем. Наша торпеда может даже попасть в него — а может и пройти мимо. Предположим, он не пустит в нас торпеду, после того как мы начнем активную гидролокацию… может быть, нам удастся сблизиться с ним и заставить его погрузиться. Когда «Мэн» уйдет под слой термоклина, мы опять потеряем его, но если нам удастся загнать его на большую глубину, а сами мы останемся над слоем температурного скачка, все время работая активным гидролокатором, может быть, он не решится всплыть на такую глубину, с которой можно запускать ракеты. — Дубинин сердито нахмурился. — Не слишком блестящий план, а? Выдвини такое предложение один из них, — он сделал жест в сторону младших офицеров, находящихся на мостике, — я содрал бы шкуры с их молодых спин. Но я не вижу иного выхода. А вы?